1d9c84a9     

Лурье Самуил - Евангелие Ежа



Самуил Лурье
Евангелие ежа
Чужие письма, совершенно как печаль минувших дней, воздействуют на
человека с силой, пропорциональной квадрату расстояния. Так что книги вроде
этой живут долго.
Ни в каких предисловиях она не нуждается - но это сейчас. А лет, скажем,
через двести понадобится - чтобы войти в обветшалый том, - ключ не ключ, хотя
бы лампочка на лестничной площадке.
Конечно, внутри есть примечания - там все необходимое сказано. А вдруг
потомок окажется ленив и нелюбопытен, капризный верхогляд? На этот случай
прикрепим к дверям табличку: кто такие были эти Чуковские, отец и дочь.
Отец (1882-1969) - автор "Мойдодыра", "Мухи-Цокотухи", еще полудюжины
самых известных в двадцатом столетии русских стихотворений. В них содержится
редчайший элемент - вдохновение невинного веселья. Несколько минут на целый
век, - но этой неразменной дозой облучен в раннем детстве практически каждый
из нас, так называемых советских людей; надо думать, это как-то сказалось на
образе жизни.
Дочь (1907-96) - автор "Софьи Петровны", повести об этом самом образе
жизни: о том, как технология скотобойни втесняется в мораль мыслящего сырья.
Повесть написана в 1939 в Ленинграде - не антиутопия, но фотография с натуры,
- не просто с риском для жизни, а с отвагой самоубийцы; что "Софья Петровна"
не погубила Лидию Корнеевну и не погибла сама; что Лидия Корнеевна даже дожила
до триумфа "Софьи Петровны" (1988) - парадоксальный сюжетный ход Провидения;
впрочем, я полагаю, необходимый. Наверное, нельзя было бросать на произвол
истории такой важный текст. Ведь без него Большой террор - не урок
человечеству, а и в самом деле только сказка, рассказанная кретином с шумом и
яростью.
Статистика убийств, живопись истязаний выпячивают их жестокость, якобы
бессмысленную. Один только Франц Кафка предчувствовал то, что Лидии Чуковской
открылось наяву: ад именно и есть диктатура абсурда, гнусный ужас глупости.
Мир поступков, ничем не мотивированных, кроме злой воли (глупость не знает
жалости - в этом ее материальная сила: злая воля подчиняется ей одной): театр
беспощадных лунатиков.
Крохотная фабула Софьи Петровны (дальней родственницы Акакия Акакиевича)
протоколирует постыдную трагедию бессчетных миллионов: под тяжестью
торжествующего абсурда хрустит бедный здравый смысл, - и совесть, как моллюск
в раздавленной ракушке, гаснет, - и человек прилепляется к большинству,
благонадежный предатель.
Дотянувшись до печатного станка, повесть Лидии Чуковской закрыла, так
сказать, советскую литературу.
А Корней Чуковский был этой литературы основоположник и патриарх,
незапятнанный долгожитель, живой пример: вот, и при социализме порядочный
человек может выйти в классики. Только надо жить долго, работать не покладая
рук и не обращать внимания на главное.
Одна читательница ему сказала: вот вы всё пишете, как плохо мы говорим;
хоть бы кто написал, как плохо мы живем.
Но еще неизвестно, что важней. Книги Корнея Чуковского "Живой как жизнь",
"От двух до пяти", "Высокое искусство", не говоря уже о мемуарной прозе,
оставляя в стороне научную, - скрасили жизнь нескольким поколениям
интеллигентов. (А его эссеистика 1910-1920-х существовала словно за границей,
вроде куоккальской дачи - заброшенная, нежилая, разграбленная владельцами
советских диссертаций.)
Не то чтобы образованщина (термин Солженицына) поголовно увлекалась
проблемами практической стилистики либо, скажем, теорией художественного
перевода. Сочинения Чуковского были для бедных самоучителя



Назад






Forekc.ru
Рефераты, дипломы, курсовые, выпускные и квалификационные работы, диссертации, учебники, учебные пособия, лекции, методические пособия и рекомендации, программы и курсы обучения, публикации из профильных изданий