1d9c84a9

Лукьяненко Сергей - Холодные Берега



sf sf_epic Сергей Лукьяненко Холодные берега Две тысячи лет назад в мир пришел Богочеловек, он совершил великое чудо и, уходя, оставил людям Слово, при помощи которого можно совершать невозможное. Но Слово доступно не всякому, обладать же им жаждут многие.

И часто страшной смертью умирают те, у кого пытались Слово выпытать. Случилось, однако, так, что Словом, похоже, владеет мальчишка – подросток, оказавшийся в каторжном аду Печальных островов. Заполучить юного Марка, способного изменить судьбу мира, желают многие – защитить же его согласен лишь один, бывалый воин Ильмар...
ru Black Jack FB Tools 2004-07-14 http://www.rusf.ru/lukian/ F2043B78-20DF-440A-9E81-937638568A48 1.0 Лукьяненко С.В. Холодные берега: Фантастический роман АСТ М. 2000 5-237-00449-0/5-17-003289-7/5-17-010363-8 Сергей ЛУКЬЯНЕНКО
ХОЛОДНЫЕ БЕРЕГА
Часть первая.
ПЕЧАЛЬНЫЕ ОСТРОВА
Глава первая, в которой я делаю выводы и пытаюсь в них поверить.
Плеть в руках надсмотрщика казалась живой. Она то спала, прикорнув на мускулистых, поросших курчавым рыжим волосом руках, то лениво потягивалась, едва не касаясь плеч каторжников, то, рассвирепев, начинала бросаться из стороны в сторону, посверкивая крошечным медным наконечником.
И лицо надсмотрщика, всегда скучное и безучастное, будто говорило – это не я, не я, без обид, ребята! Она, она – что хочет, то и творит…
– Ну, разбойнички, душегубцы… бунтовать будем?
Нестройный хор голосов ответил что нет, никак не собираемся. Надсмотрщик выдавил улыбку:
– Хорошо, радуете старика…
Для надсмотрщика он и впрямь был стар – лет сорок, пожалуй. Редко до таких лет доживают на его работе – кого придушат цепью, кого затопчут ногами, а кто и сам уйдет, подкопив деньжат, от греха подальше. Лучше уж маршировать в строю, или бродить по ночным улицам в худой кирасе стражника, чем иметь дело с десятком-другим готовых на все негодяев.
Но этот, с укоренившимся прозвищем Шутник, был слишком осторожен, чтобы попасть в руки отчаявшегося, и достаточно умен, чтобы не злить без нужды весь этап. Велик ли труд – разобраться, кто виноват, прежде чем пустить в ход плеть, или прикрикнуть на кашевара – чтобы из недоворованных остатков провианта сумел сготовить что-то съедобное?
А нет… не каждый это понимает. Вот и вспыхивают в трюмах кораблей такие безумные бунты, после которых растерянные офицеры и следов не находят от свирепых, здоровенных бугаев. И остается одно – вешать каждого третьего, хоть и это угомонит каторжников лишь на время.
– А ты, Ильмар? Еще не разобрался с замками?
Тяжелая рука опустилась мне на плечо. Ох, здоров Шутник! Не хотел бы я его рассердить – даже без цепей.
– Что ты, Шутник. Не по зубам они мне.
Надсмотрщик, нависший над моей койкой – почетной, носовой, с одним только соседом, – осклабился.
– Это верно, Ильмар… верно. Только у тебя за зубами еще и язык есть. А? Может, есть у тебя Слово, а на то Слово – связка ключей прицеплена?
На миг его глаза стали жесткими, буравящими. Опасными.
– Будь у меня Слово, Шутник, – тихо сказал я, – не болтался бы вторую неделю в этой вони.
Шутник размышлял. Потолок в трюме был низкий – чего уж тут, зачем для каторжников стараться, и он невольно горбился, чтобы не задеть болтающийся прямо над головой фонарь.
– Тоже верно, Ильмар. Значит, судьба твоя – дерьмо нюхать.
Он наконец отошел, и я перевел дух.
Дерьмо – не беда. И не такое терпели. Другое дело – рудничную вонь нюхать, вот от нее можно и вовсе дышать разучиться.
Надсмотрщик вышел, повозился с засовом, и забухал сапогами по трапу.



Назад